текст и голос: Даша Гусакова
композитор: Кирилл Широков

пьесы: songbook #1 and songbook #2 в исполнении Василисы Филатовой

камера: Виктория Буркина, Анна Садовникова

«События - подобно кристаллам - становятся и растут только от границ или на границах». Ж. Делез «Логика смысла»
Беспричинное волнение, лаконичное черно-белое изображение, шепот поэзии ненавязчивым фоном, тотальная медиа-инсталляция затягивает в свое пространство. На первый взгляд случайные образы и звуки, растекаясь по выставочному пространству, окутывают с первых секунд. Каждое изображение имеет свою собственную музыку, вместе они играют словно оркестр, двенадцать звуков сливаются в воздухе в одну композицию.В плотном ватном коконе ты боишься пошевелиться, разрушить атмосферу. Слова произносятся тихо, как заклинание, ты не можешь их разобрать, но понимаешь, что уже околдован. В “Норке” внимание вновь фокусируется на оживших вещах, однако, если в предыдущих работах Даши Гусаковой, они существовали вне принадлежности кому-либо, теперь они стремятся обрести хозяина. Идентифицировать себя через отсутствующего владельца, который не просто вышел, оставив шубу в гардеробе, его никогда и не было. Вещь понимает, что он должен существовать, вся ее форма говорит о несамостоятельности, но его нет. Образ хозяина мелькает то тут, то там, его голос заполняет пространство, вещь даже предполагает, какой он должен быть формы. Но единения не происходит, и вещь вновь вынуждена отправляться в путь.

В произведении эпохи постмодерна, как известно, следует ожидать диалога с одной или несколькими художественными традициями. И на протяжении последних пяти лет Даша Гусакова ведет разговор с сюрреализмом. На первый взгляд, проект “Норка”продолжает следовать курсом, заложенным в предыдущей персональной выставке «Теплопрозрачность» (ММоМА). Однако «сюр» в «Норке» причудливо сосуществует с «новой искренностью», той самой свойственной Даше искренностью, с которой стремилась к прямой коммуникации со зрителем в перформансе «Введение в искажение». Говорить, только то, что чувствуешь, языком, который для тебя естественен как дыхание. В «Норке» она предпочитает камеру, но визуальную историю мы все равно получаем от первого лица -закадрового голоса. Или все же это фигура, скрытая под белой простыней, или сама простыня колышется на ледяном зимнем ветру…

Проходя по границе между переосмысленным постмодерном сюрреализмом и квази-реализмом «новой искренности», Даша позволяет себе роскошь не подстраивать форму ни под одно из направлений. Создается впечатление, что в ее временами нарочито наивном искусстве, не существует никаких правил, кроме соотношения образов внутри произведения, никаких взаимоотношений, кроме нежной любви между автором и тем, что он делает. Возможно, именно эта безапелляционная преданность своему видению позволяет Даше рассуждать о жизни, смерти, душе, дольнем и горнем с легкостью, возможной лишь в детстве или в предрассветной дреме, когда, находясь на границе между сном и явью, не можешь осознать себя четко ни в одном из состояний.